УРОК 3. МАССОВЫЕ ОБРАЩЕНИЯ 

Время крупных географических открытий, начавшихся в конце XV в., ознаменовало собой новую эру миссионерского движения. Новый Свет виделся как огромный плацдарм для ведения захватнического движения.

 

Францисканцы и доминиканцы (а позже и иезуиты) ревностно ухватились за это предложение, и в течение нескольких десятилетий католицизм в тех краях был постоянной и влиятельной силой. Скорость распространения христианства оказалась исключительной. В 1529 г. францисканский миссионер в Мексике писал о массовых обращениях, когда не представлялось возможности сосчитать людей: «Я вместе с братом, служившим со мной, крестил в провинции Мексики до двухсот тысяч человек – такое количество, что в точности оценить невозможно. Часто мы крестили за день до четырнадцати тысяч людей, иногда – десять, а иногда – восемь».

 

 Самым большим препятствием для миссий в Новом Свете стали сами колонисты, жестоко относившиеся к коренным индейцам. С ними обращались совершенно бесчеловечно в силу той системы, что способствовала их порабощению.

 

Лас Казас родился в Испании в 1474 г. в семье торговца, который плавал вместе с Колумбом в его втором путешествии.

 Служение Лас Казаса было не просто гуманным. В первую очередь он уделял внимание проповеди и в течение нескольких лет ездил по Центральной Америке, выполняя работу первопроходца. Однажды он убедил местного вождя, все время нападавшего на колонистов, сложить оружие и позволить всему племени принять крещение. Чаще всего процесс обращения проходил трудно из – за колониальной политики европейских поселенцев.

 В возрасте семидесяти лет Лас Казас был назначен епископом Чьяпас в совершенно нищей епархии Южной Мексики. Этот район он выбрал сам, отдав ему предпочтение перед более процветающей епархией, хотя, по словам Латуретта, «он знал, что это будет одним из самых тяжелых испытаний в его жизни». Многие испанские плантаторы обвиняли его в том, что он выдвинул идею принятия новых законов, изданных испанской короной, предоставивших индейцам свободу и защиту. Испанские землевладельцы просто не обращали внимания на эти законы, поскольку введение их в действие, по мнению плантаторов, разорило бы плантации. Лас Казас, в свою очередь, приказал своим священникам отказывать в отпущении грехов таким плантаторам, и началась необъявленная война. Многие из священников Лас Казаса открыто не подчинялись ему, и через три года, отчаявшись и обессилев, он отказался от епископства. В 1547 г., в возрасте семидесяти трех лет, он покинул Новый Свет и больше не возвращался туда. Но его борьба за человеческие права других людей продолжалась в Испании до самой его смерти еще почти два десятилетия, и до сих пор этого человека помнят как одного из величайших гуманистов – миссионеров в истории христианства.

 

ИНДИЯ

 

Католические священники стремились охватить своим влиянием не только Новый Свет, где колониальный захват земель шел полным ходом, но также Индию и Дальний Восток, где проходил Великий шелковый торговый путь. Римская католическая церковь не жалела средств на новую волну заокеанских путешествий, и монахи – миссионеры с радостью и бесстрашием устремились исполнить свой долг. Это были поздние средневековые религиозные ордена, доминиканцы и францисканцы, в рядах которых находилось много смелых добровольцев – миссионеров, но именно иезуиты (общество Иисуса), основавшие свой орден в 1535 г., стали наиболее активными участниками контрреформации. Основание этой организации, пишет Стефан Нейл, «возможно, явилось наиболее важным событием в истории миссионерства Римской католической церкви».

 

Игнатий Лойола

 Игнатий Лойола, испанец благородного происхождения, явился основателем ордена иезуитов. Под его руководством маленькая группа преданных вере учеников выросла в высоко централизованную организацию военного типа, рассматривавшую преданность папе и Римской католической церкви как свой наивысший идеал и долг. Орден быстро расширялся, и к моменту смерти Лойолы в 1556 г. в нем насчитывалось свыше тысячи членов. Менее чем за сто лет более пятнадцати тысяч членов ордена рассыпались по всему свету.

 

Франциск Ксаверин (Франсуа Ксавье)

В 1541 г. он отплыл в Индию как представитель и папы, и короля Португалии, чтобы начать короткую, но блестящую миссионерскую карьеру.

 Ксаверин встретил Лойолу, человека, глубоко преданного Римской католической церкви, чье личное мощное притяжение и обаяние сильнейшим образом повлияли на духовно неокрепшего молодого студента. Вскоре Ксаверин присоединился к Лойоле, покинув протестантов и отказавшись от выгодной карьеры, которую мог бы сделать в католической церкви. Вместо этого он принял клятву целибата и полностью посвятил себя распространению католической веры.

 Призыв Ксаверина к миссионерству произошел неожиданно и без каких – либо признаков сверхъестественного. Для служения миссионерами в Индии выбрали двух других иезуитов, и когда один из них заболел, Ксаверину предложили занять его место.

 

Через двадцать четыре часа он уже был на пути в Индию. Он прибыл в порт Гоа в 1542 г. и там основал общество, распространявшее скорее европейскую культуру, чем религиозное учение.

С самого начала Ксаверин был в ужасе от морально разложившегося окружения. Как возможно привести ко Христу людей, живущих такой аморальной жизнью? Именно тогда Ксаверин выработал ставшую для него обычной методику миссионерской работы: все усилия сконцентрировал на детях. Их легче было привлечь к истине, чем их родителей, и миссионер питал надежду, что он и священники, последовавшие за ним, сумеют с раннего возраста воспитать этих детей как активных христианских лидеров для служения в собственных сообществах.

 Ксаверин недолго пробыл в Гоа. Общество западного образца с его смешением мусульман и иудеев ему не нравилось. Когда его воззвания не оказали на город никакого существенного влияния, он умолил короля Португалии привести туда инквизицию и силой заставить людей принять католические догмы и мораль. А сам он покинул те места в поисках более плодоносного виноградника. «Я хочу быть там, где живут... совершенные и абсолютные язычники», –  писал он в надежде, что такие люди станут более восприимчивыми к проповеди и обращение будет легче.

 Из Гоа Ксаверин двинулся дальше на юг Индии и работал среди бедных искателей жемчуга на побережье. Представители высшей касты брахманов были настроены враждебно, из них обратился только один, но члены низшей касты Parava оказались более расположены к переменам, поскольку они понимали, что их положение в обществе невозможно изменить к худшему. Большие толпы людей приходили заучивать символ веры и множество народа крестилось  –  так много, что иногда Ксаверин настолько уставал исполнять таинство, что едва мог шевелить руками. Но крещение он считал самой важной частью своего служения и никому в нем не отказывал, несмотря на усталость. Обращаясь к Лойоле с просьбой прислать помощников, он писал: «В этих языческих местах требуется только лишь умение научить молитвам и крестить малышей, умирающих в больших количествах без Таинства потому, что мы не можем быть везде, чтобы помочь всем. Я настоятельно рекомендую тебе обучать детей и быть очень старательным в крещении новорожденных младенцев. Поскольку взрослые не стремятся попасть в рай, или избегнуть зла в жизни, или достичь счастья, по крайней мере, дай эту возможность малышам через крещение, пока они не умерли. Поскольку мне невозможно лично удовлетворить все более растущую потребность... я решился на следующий эксперимент. Я велел детям, хорошо запомнившим христианскую доктрину, ходить по домам больных и, собрав как можно больше народу из этой семьи и соседей, повторить несколько раз символ веры, убеждая больного, что если он уверует, то получит исцеление... Таким образом, я сумел ответить на все вызовы и в то же время сделал так, что символ веры, заповеди и молитвы заучивались в домах людей и на улицах».

 Возможно, для детей еще более волнующими, чем посещение больных и заучивание символа веры, стали другие виды религиозной деятельности, в которые Ксаверин стремился их вовлечь. «Они ненавидят идолопоклонство своего народа,  –  писал он с гордостью,  –  и вступают в борьбу с ним. Они воюют даже с собственными родителями, если обнаруживают их поклонение идолам, затем приходят и рассказывают мне об этом. Когда я услышал от них о проведении языческих ритуалов в деревнях... я собрал всех мальчиков, каких только мог, и мы отправились в те места, где дьяволу досталось неприязни больше, чем любви со стороны их поклоняющихся родителей. Маленькие мальчики хватают глиняных божков и идолов, разбивают их, стирают в порошок, плюют на них и топчут ногами».

 

 Из Индии Ксаверин уехал на полуостров Малакка в Малайзии, где служил некоторое время; но больше всего он мечтал посетить Японию и основать там христианство. Еще в Гоа в 1548 г. он встретил японца по имени Аньиро, который убедил его в том, что соответствующим поведением и логическим рассуждением миссионеры могут достичь больших результатов в Японии: «Император, аристократы и простые люди станут христианами, ибо японцы, сказал он, полностью живут по законам разума».

 Ксаверин прибыл в Японию в 1549 г. и быстро понял, что его служение будет намного труднее, чем виделось ему в радужных мечтах. Языковый барьер перечеркивал все его попытки проповедовать: «...мы как множество статуй среди них, и они говорят нам и разговаривают с нами о многих вещах, а мы, не понимая языка, молчим». Покидая страну через два года, Ксаверин оставил после себя около сотни обращенных.

В 1570 – е гг. все большее японцев начали обращаться в католицизм. Только в одном регионе крещение приняли около пятидесяти тысяч человек, а к концу XVI в. христианство исповедовали около трехсот тысяч. В это время на японской политической сцене произошли значительные изменения. Присутствие зарубежных миссионеров уже стало нежелательным, а японцы – христиане терпели жестокие гонения, иногда кончавшиеся распятием на кресте. В 1638 г. несколько тысяч христиан приняли участие в Симабарском восстании, протестуя против притеснений и непомерных налогов. В конце концов они укрылись в замке, где через несколько недель их одолели и уничтожили. Но, несмотря на такие поражения, католицизм продолжал оказывать существенное влияние на жизнь Японии еще более двух столетий.

 Ксаверин вернулся из Японии в Гоа, откуда далее планировал отплыть в Китай, надеясь проникнуть туда с проповедью Евангелия. Но этот подвиг был предназначен для другого иезуита. Готовясь к поездке в Китай, Ксаверин подхватил лихорадку и умер на острове как раз напротив Китая через десять лет после начала своей миссионерской карьеры.

 

КИТАЙ

«Варварам въезд запрещен». Если бы существовал лозунг, отражавший политику Китая по отношению к иностранцам за всю его длинную историю, он бы звучал именно так. Китай был гордым и изолированным государством, которое много веков уклонялось от насаждения на своей почве христианства. Множество попыток оказались практически безуспешными. Несториане, приплывшие сюда в VI в. из Сирии, были первыми известными христианскими миссионерами в Китае. Их влияние значительно ослабло к XIII в., когда туда прибыл странствующий монах Джон, первый католический миссионер. Под защитой монголов, правивших тогда в Китае, он пользовался значительной свободой проповеди, и тысячи людей крестились, обретя веру. Однако в XIV в., когда к власти пришла династия Минг, все признаки христианства быстро исчезли. И только к концу XVI в. христианство действительно твердо обосновалось на территории Китая.

 

Маттео Риччи

Человеком, сделавшим эти первые шаги, был Маттео Риччи, итальянский иезуит, «который стал и навсегда останется самым уважаемым иностранцем в китайской литературе».

 Риччи родился в 1552 г., в год смерти Ксаверина. Его отец, итальянский аристократ, отправил сына в Рим изучать юриспруденцию. Однако молодой Риччи попал там под влияние иезуитов и через три года отказался от прежних устремлений и светской карьеры, вступив в иезуитский орден. Когда отец услышал об этом, то немедленно отправился в Рим, чтобы заставить сына выйти из ордена. Но в первую же ночь путешествия его свалила с ног сильнейшая лихорадка, и он не смог продолжать путь. Приняв внезапный приступ болезни как знамение Божьего гнева, старший Риччи вернулся домой, страшась того, что могло бы случиться, если бы он стал сопротивляться и далее.

 В Китай Риччи отправился не один. Вместе с ним было тринадцать иезуитских миссионеров. Следуя примеру и наставлениям, оставленными Ксаверином, они в основном занимались обучением и подготовкой детей, которым предстояло стать следующим поколением христианских лидеров.

 На Дальнем Востоке в иезуитских миссиях творились чудеса и происходили поразительные вещи, и Риччи отчаянно хотел действовать. Прибытие Риччи в Китай ознаменовало собой событие, которого давно все ждали. Хотя миссионеры уже находились в Макао некоторое время, вступать на территорию собственно Китая не разрешалось. Но когда новости об учености Риччи в области таких наук, как математика, астрономия и география дошли до слуха правителя Ванг Пана, он пригласил Ругьери и Риччи жить у него в провинции.

 

Хотя они испытывали опасения, что приглашение было лишь ловушкой, придуманной, чтобы избавиться от них, они все же приняли его и поехали. Приглашение оказалось искренним, и Риччи быстро продемонстрировал ценность светских знаний в миссионерской работе. Он привез с собой множество механических приспособлений, включая часы, астрономические и навигационные приборы, а также музыкальные инструменты, книги, картины и карты – все это вызвало широкий интерес китайских ученых. Карты особенно заворожили тех, кто раньше отказывался верить, что в мире существует множество других стран, помимо Китая и его ближайших соседей.

 

 Основным устремлением Риччи было распространение Евангелия, а не распространение западных светских знаний. Чтобы достичь этой цели, он и Ругьери обрили головы наголо и облачились в платья буддийских монахов. Уже через два года появились первые обращенные, и вскоре два миссионера освятили маленькую школу и резиденцию, построенную с помощью китайцев. В 1588 г., через пять лет после приезда в Китай, Ругьери вернулся в Европу, а Риччи остался служить во главе нескольких иезуитских священников, помогавших ему.

 Тем временем Риччи сменил одежду буддийского монаха на одежду ученика конфуцианской школы, сознавая, что такое облачение вызовет к нему большее уважение и доверие. Конфуцианство считалось религией китайской интеллигенции, и Риччи более всего старался завоевать популярность среди этой части населения.

 Старания Риччи сделать конфуцианство совместимым с христианством нравились китайцам, и, несомненно, именно они увеличили количество обращенных. Хотя в основных догмах христианского учения Риччи часто шел на компромисс. Например, многие западные христиане считали имя Бога приниженным в том виде, в каком его ввел и употреблял Риччи. Он использовал имя Господь Бог Небесный из древней классики (T'ien  –  небеса и Shang – Ti  –  всемогущий Господь). Риччи также позволил китайским новообращенным участвовать в церемониях почитания предков через молитвы и воскурения. Он утверждал, что такие традиции лишь демонстрируют здоровое уважение к умершим членам семьи.

 Методы Риччи почти сразу стали предметом осуждения, особенно со стороны соперничающих орденов доминиканцев и францисканцев. Папа в своих декретах обычно принимал сторону доминиканцев и францисканцев, запрещая христианам приносить жертву Конфуцию или предкам. Китайский император, со своей стороны, встал на защиту иезуитов, угрожая изгнать тех, кто выступал против поклонения предкам. Эти споры продолжались столетиями, так до конца и не разрешившись.

 

 Что касается Риччи, то принятие идей конфуцианства пришло к нему достаточно естественно. Когда он изучал и переводил китайских классиков, он почувствовал огромное уважение к тому, что могла предложить древняя культура. Он считал неправильной доктрину tabula rasa  –  убеждение, что необходимо полностью отбросить нехристианские философии и религии, прежде чем начать эффективное введение христианства. К этому же выводу пришел Ксаверин, когда соприкоснулся с высоко развитой японской культурой. Еще раньше, в Индии, он пытался уничтожить нехристианские системы, но мало преуспел в этом. Так политика компромиссов стала тактикой иезуитов.

 Риччи разрешили поселиться в Пекине и продолжить свою миссионерскую работу в непосредственной близости от императора, живя на стипендию от имперского правительства. С собой он привез большие отбивающие время часы, которые он подарил императору, став со своими сотрудниками главным часовщиком императорского двора. «Когда его враги пытались выжить его,  –  пишет Брумхолл,  –  могущественные дворцовые слуги, боясь, что не смогут проследить за тем, чтобы часы работали исправно, делали все возможное, чтобы Риччи не выгнали».

«Это было чудом всемогущего Бога,  –  писал Риччи,  –  чудом тем более великим, что мы не только жили в Пекине, но и имели несравненно высокий авторитет».

 Риччи жил в Пекине до самой своей смерти в 1611 г., прослужив почти десять лет после прибытия в этот город. За этот период значительное число ученых и правительственных чиновников пришли к вере в Христа, и среди них Пол Ксю, один из ведущих китайских интеллектуалов и член Имперской академии. Он уверовал искренне и передал свою веру детям, сохранившим ее в поколениях. Его дочь посвятила себя подготовке профессиональных рассказчиков, которые несли благовестие в сельскую местность. Два других потомка Пола стали известны через свой брак: одна стала мадам Сун Ятсен, а другая  –  мадам Чан Кайши. Хотя количество китайских обращенных (около двух тысяч) ко времени смерти Риччи было мизерным по сравнению с огромным населением Китая, их влияние оказалось довольно большим, благодаря высокому положению в обществе.

 

В XVII и XVIII вв. число христиан продолжало расти, несмотря на то что верующие временами жестоко преследовались. Брошюра о Боге, написанная в этот период одним иезуитским священником, имела широкое хождение в китайских провинциях, а позже ее использовали протестантские миссионеры. Такая литература сохраняла веру живой после указа 1724 г., когда миссионеров изгнали из страны, а китайские христиане были принуждены поклоняться тайком.