УРОК 8. РИЧАРД И САБИНА ВУРМБРАНДТ

ЧАСТЬ 1. ВИДЕОУРОК

ЧАСТЬ 2. ДОМАШНЕЕ ЗАДАНИЕ 

 

ОБЯЗАТЕЛЬНО К ПРОЧТЕНИЮ

РИЧАРД ВУРМБРАНД  "ПЫТАЕМЫ ЗА ХРИСТА" (СКАЧАТЬ)

                                                                                                           

Жажда русских ко Христу

Атеист познает Христа

Родители оставили меня ещё в первые годы моей жизни. Воспитываясь в семье, которая не признавала религии, я с детства не получил никакого религиозного образования. Как следствие горького и нищенского детства, прошедшего в тя­жёлые и голодные годы Первой мировой войны, в возрасте че­тырнадцати лет я стал таким уверенным в правильности своих взглядов атеистом, как нынче уверены в ней коммунисты. Я зачитывался атеистическими книгами и не просто не верил в Бога и Христа, — я ненавидел даже мысли о Нем, считая их вредными для человеческого разума. Итак, я рос в ненависти к религии.

Впрочем, как я осознал значительно позже, по Своей бла­годати и по непонятным мне причинам, Бог избрал меня. Это не имело никакого отношения к моему характеру, поскольку он был ужасен.

Хотя я и считал себя атеистом, что-то непонятное всегда влекло меня в церковь. Мне трудно было пройти мимо церкви, не заглянув внутрь. Впрочем я никогда не понимал, что именно там происходит. Я слушал проповеди, однако они не взывали к моему сердцу. Я представлял себе Бога хозяином, которому я вынужден подчиниться. Я ненавидел тот образ Бога, который сам создал в своём воображении, хотя как было бы хорошо знать, что где-то во Вселенной есть тот, кто любит меня!.. По­скольку в детстве и в юношеские годы я не познал много любви и радости, я так мечтал о том, чтобы кто-то меня любил!

Я убеждал себя в том, что Бога нет, но одновременно мне было грустно оттого, что любящего Бога не существует. Од­нажды, страдая от такого внутреннего конфликта, я вошёл в католическую церковь. Я увидел, как люди стоят на коленях и что-то шепчут. Я решил стать рядом с ними, чтобы услышать, что же именно они говорят. Я надеялся повторить их слова, чтобы посмотреть, то произойдёт. Они молились к святой деве Марии, говоря: «Радуйся Мария, благодати полная!» Я вновь и вновь повторял за ними эти слова, с надеждой глядя на статую девы Марии, однако ничего не происходило. Мне стало очень обидно.

Однажды, будучи убеждённым атеистом, я молился Богу. Моя молитва была чем-то вроде: «Боже, я знаю, что Ты не существуешь. Однако если бы Ты даже и существовал, я не обязан верить в Тебя. Это Твой долг — убедить меня в Своем существовании». Я был атеистом, но атеизм не дал покоя моему жаждущему сердцу.

Во время моей внутренней борьбы старый плотник в неболь­шой деревне высоко в горах Румынии молился: «Боже мой, я служил Тебе здесь, на земле, и поэтому хочу получить свою награду и на земле, и на небе. А награда моя пусть будет в том, чтобы я не умер, пока не приведу ко Христу еврея, потому что Христос Сам вышел из еврейского народа. Но я беден, стар и болен. Я не могу ходить и искать евреев. А в моей деревне их нет ни одного. Приведи еврея в мою деревню, а я сделаю всё, что в моих силах, чтобы привести его ко Христу».

Какая-то непреодолимая сила постоянно влекла меня в то село. У меня не было причины ехать туда. В Румынии двенад­цать тысяч сёл, но я поехал именно в это. Увидев, что я еврей, старый плотник так ухаживал за мной, как ни один парень не ухаживал за самой красивой девушкой. Он видел во мне ответ на свои молитвы и дал мне почитать Библию. До этого я уже не раз читал Библию, чисто из любопытства. Однако Библия, которую он мне дал, была иной. Как старик рассказал мне поз­же, он и его жена вместе часами молились за моё обращение и обращение моей жены. Библия, которую он подарил мне, была написана не так словами, как пламенем любви, зажжённым их молитвами. Я почти не мог читать её. Я только рыдал над ней, сравнивая мою ужасную жизнь с жизнью Иисуса Христа, мою нечистоту — с Его праведностью, мою ненависть — с Его любовью. Он принимал меня как Своё дитя!

Вскоре моя жена также пришла ко Христу. А через неё Бог привел к Себе и других людей. А те, другие, привели ещё немало, и, таким образом, в Румынии возникла ещё одна лю­теранская церковь.

Потом пришли нацисты, которые принесли нам немало стра­даний. В Румынии нацизм принял форму экстремальный дикта­туры православия и преследования протестантских верующих и евреев.

Ещё до своего формального рукоположения и даже задолго до того, когда я был готов к служению, я уже был основателем церкви и её руководителем. Я нёс полную ответственность за неё. Нас с женой не раз арестовывали, избивали и судили на­цисты. Нацистский террор казался нам невыносимым, однако он был лишь предвкушением того, что ожидало нас с приходом коммунизма. Моему сыну, Михею, пришлось сменить имя на нееврейское, чтобы избежать смерти.

Времена нацистского террора имели одно преимущество. Они научили нас, что физические издевательства можно стер­петь и что с Божьей помощью человеческий дух может выдер­жать любые пытки. Они научили нас технике подпольной хри­стианской работы, что стало прекрасной подготовкой к гораздо более ужасным испытаниям, которые ожидали нас впереди и были уже не за горами.

Моё служение русским

Глубоко сожалея о своём атеистическом прошлом, я с перво­го дня своего обращения стремился свидетельствовать русским. Они с детства воспитывались атеистами. Моё желание достичь их Евангелием исполнилось, и мне даже не пришлось ехать для этого в Россию. Всё началось ещё во времена нацизма, поскольку в Румынии были тысячи русских военнопленных, среди которых мы и проводили евангелизационную работу. Это была драматическая работа. Я никогда не забуду своей первой встречи с русским военнопленным, инженером. Я спро­сил его, верит ли он в Бога. Если бы он ответил «нет», я бы не удивился. Каждый человек имеет право выбора, верить ему или нет. Однако он посмотрел на меня и сказал: «Я не получал приказа верить. Если мне прикажут — я буду верить».

У меня по щекам потекли слезы. Я чувствовал себя так, будто моё сердце разрывается на мелкие кусочки. Передо мной стоял мужчина с мёртвым сознанием, мужчина, который по­терял огромный подарок, который дал человеку Бог, — ин­дивидуальность. Он был немыслящим инструментом в руках коммунистов, готовый верить или нет по приказу. Он уже не мог мыслить самостоятельно. После всех этих лет коммунисти­ческого режима он стал типичным русским! Пережив шок от того, что коммунизм способен сделать с человеком, я пообещал Богу посвятить свою жизнь этим людям, чтобы вернуть им ото­бранную у них индивидуальность и веру в Бога и во Христа.

Начиная с 23 августа 1944 года, миллионные советские во­йска начали заполнять Румынию, и вскоре после этого в нашей стране пришёл к власти коммунизм. А вместе с ним начались и ужасы, по сравнению с которыми страдания, причинённые нам нацистами, стали казаться не такими уж тяжёлыми.

В то время в Румынии, население которой сейчас состав­ляет примерно двадцать четыре миллиона, Коммунистическая партия насчитывала только десять тысяч членов. Однако Вы­шинский, министр иностранных дел СССР, влетев в кабинет нашего любимого и уважаемого короля Михаила I, стукнул кулаком по столу и сказал: «Вы должны назначить в прави­тельство коммунистов!» Нашу армию и полицию обезоружи­ли, и, таким образом, силой, ненавидимые всеми, коммунисты пришли ко власти. Всё это происходило не без поддержки со стороны тогдашних американского и британского правительств.

Человек несёт перед Богом ответственность не только за свои личные грехи, но и за грех целой нации. Трагедия всех порабощённых народов — это ответственность, которая лежит на американских и британских христианах. Американцы долж­ны знать, что они, хоть и косвенно, но всё же способствовали установлению Советами режима смерти и террора. Как члены Тела Христова, американские христиане должны искупить свою вину, помогая порабощённым народам прийти к свету Христа.

Искушение церкви

Как только коммунисты пришли ко власти, они умело ис­пользовали средства искушения относительно церкви. Язык любви и язык искушения — одинаковы. Мужчина, который желает провести с девушкой остаток своей жизни в браке, и тот, кому она нужна только на одну ночь говорят ей одни и те же слова: «Я тебя люблю». Иисус повелевает нам различать язык искушения и язык любви и знать, что волки, одетые в овечью шкуру, отличаются от настоящих овец. К большому сожалению, когда коммунисты пришли к власти, тысячи свя­щенников, пасторов и служителей не знали, как различить эти два голоса.

Коммунисты провели конгресс всех христианских органи­заций в помещении нашего парламента. На конгрессе при­сутствовали четыре тысячи священников, пасторов и служи­телей разных конфессий. И эти мужи Божии избрали Иосифа Сталина почётным президентом конгресса. Они выбрали того, кто возглавлял наиболее безбожную в мире страну и массово убивал христиан. Один за другим епископы и пасторы вставали и провозглашали, что коммунизм и христианство имеют много общего и могут сосуществовать. Один за другим служители воспевали коммунизм и уверяли новое правительство в вер­ности ему церкви.

Мы с женой присутствовали на этом конгрессе. Сабина прошептала мне: «Ричард, встань и сотри этот позор с лица Христова! Они плюют Ему прямо в лицо». Я ответил: «В таком случае ты потеряешь мужа». Она же сказала: «Я не хочу быть замужем за трусом».

Тогда я встал и произнес обращение к конгрессу, славя не убийц христиан, а Иисуса Христа, и провозглашая, что наша верность принадлежит прежде всего Ему. Выступления на кон­грессе транслировались по всей стране, поэтому вся Румыния услышала весть о Христе, провозглашённую из зала, где засе­дал коммунистический парламент! Впоследствии мне пришлось заплатить за свою речь, однако это того стоило.

Руководство православной и протестантской церквей на­перегонки старалось угодить коммунистам. Православный епи­скоп начал носить изображение серпа и молота на своей ризе и приказал священникам обращаться к себе не словами «пре­освященнейший владыка», как раньше, а «товарищ епископ». Такие священники, как Петреску и Рошияну, действовали ещё более «решительно». Они стали офицерами тайной полиции. Рапп, заместитель епископа лютеранской церкви Румынии, на­чал преподавать в теологической семинарии, будто Бог дал три открытия: первое — через Моисея, второе — через Иисуса, а третье — через Сталина, и что последнее из них превосходит все предыдущие!

Я посетил конгресс баптистов в городе Ресита, конгресс, проходивший под красным знаменем, на котором гимн Совет­ского Союза все пели стоя. Президент баптистов расхваливал Сталина как великого учителя Библии и назвал всё, что он делает, исполнением Божьих заповедей!

Необходимо осознавать, что истинные баптисты, которых я очень люблю, не согласились и остались верными Христу, перенося много страданий. Однако коммунисты «выбрали» своё руководство, и баптистам не осталось никакого выбора, как чтобы принять его. Такая же ситуация существует и по сей день в коммунистических странах среди религиозной верхушки «официальной»1 церкви. Те, кто из слуг Христовых преврати­лись в слуг коммунизма, начали осуждать братьев, которые не присоединились к ним.

1 Официальная церковь — это церковь, зарегистрированная и контролиру­емая правительством. Членство в официальных церквях в большинстве стран с тоталитарным режимом сегодня преимущественно составляет меньше чем десять процентов христианского населения. Остальные ве­рующие предпочитают «подпольное» поклонение. Так же как после революции русские христиане создали подпольную церковь, приход ко власти коммунизма и преда­тельство многих руководителей церкви заставили нас создать подпольную церковь и в Румынии, церковь, которая оставалась бы верной делу благовестия, проповеди Евангелия и обращения детей ко Христу. Коммунисты запретили всё это, и официаль­ная церковь подчинилась.

Вместе с другими я начал подпольную работу. Для прикры­тия моей настоящей работы в подполье у меня была достаточно уважаемая должность — пастор «Норвежской лютеранской миссии». В то же время я представлял в Румынии Всемирный совет церквей. (В Румынии мы не имели никакого представле­ния о том, что эта организация могла сотрудничать с комму­нистами. Тогда в нашей стране она занималась исключительно помощью обездоленным.) Эти две должности давали мне креп­кое основание, чтобы стоять перед властью, которая не имела понятия о моей настоящей подпольной работе.

Моя работа в подполье имела два основных аспекта. Первый — это наше тайное служение среди русских солдат. А второй — служение среди угнетенных слоев населения Румынии.

Русские — люди с «жаждущими» душами

Для меня проповедь Евангелия для русских — словно рай на земле. Я проповедовал Евангелие для людей многих националь­ностей, впрочем мне никогда не приходилось видеть, чтобы люди так «упивались» ним, как русские. Их души такие жаждущие!

Однажды мой друг, православный священник, позвонил мне и рассказал о том, что к нему на исповедь приходил русский офицер. Священник не владел русским языком, поэтому, зная, что я говорю по-русски, дал ему мой адрес. На следующий день этот человек появился на пороге моего дома. Он стремился к Богу, но никогда не видел даже Библии. Он не имел никакого религиозного образования и никогда не посещал богослужений (в России тогда почти не было церквей). Он любил Бога, ничего не зная о Нём. Я прочёл офицеру Нагорную проповедь и притчи Иисуса. Выслушав меня, он затанцевал по комнате, радостно воскли­цая: «Как прекрасно! Как я мог жить, не зная этого Христа!» Мне впервые пришлось видеть, чтобы человек так радовался во Христе.

А затем я допустил ошибку. Я прочёл ему о страсти и рас­пятии Христа, не подготовив его к этому. Он не ожидал ничего подобного, поэтому, услышав о том, как Христа побили кам­нями, как Его распяли и как Он умер, мужчина упал в кресло и зарыдал. Он только что уверовал в Спасителя, но теперь его Спаситель был мёртв!

Я взглянул на него, и мне стало стыдно. Я называл себя христианином, пастором и даже учил других, но сам никогда не переживал страданий Христа так, как этот русский офицер. Он напоминал Марию Магдалину, которая рыдала у подножия креста и оплакивала тело Иисуса возле гробницы.

Тогда я прочитал ему историю о воскресении Иисуса и уви­дел, как мгновенно лицо мужчины изменилось. Он раньше не знал, что Иисус воскрес из мёртвых. Услышав эту замечатель­ную новость, он хлопнул себя по коленям и выругался, исполь­зуя довольно грязную брань. Это была его манера выражаться. Он снова обрадовался и стал танцевать по комнате, крича от радости: «Он — жив! Он — жив!»

«Давай помолимся», — обратился я к нему. Он ещё не знал, как молиться. Он ещё не был знаком с нашими церковными фразами. Он упал на колени рядом со мной и заговорил: «О, Боже! Какой ты замечательный! Будь я Тобой, а Ты — мной, я ни за что не простил бы Тебя за Твои грехи. Ты на самом деле замечательный! Я люблю Тебя всем своим сердцем!»

Я думаю, что в тот момент, все ангелы небесные замерли, слушая возвышенную молитву русского офицера, человека, который «сдался» на милость Христа!

В другой раз в магазине я встретил русского капитана с женщиной-офицером. Они пытались купить еду, однако про­давец не понимал русский. Я предложил им помощь, и мы познакомились. Я пригласил своих новых знакомых на обед в свой дом. Прежде чем начать есть, я сказал: «Вы в христиан­ском доме, и перед едой мы всегда молимся». Я обратился к Богу на русском языке. Они положили ножи и вилки, и с тех пор обед их больше не интересовал. Вместо этого они задавали мне один вопрос за другим: о Боге, о Христе и о Библии. Они ничего об этом не знали.

С ними трудно было разговаривать. Я рассказал им притчу о человеке, у которого была тысяча овец, и он потерял одну. Им трудно было понять это, ведь их воспитывали на коммуни­стической идеологии. Они спрашивали: «Как это у него была тысяча овец? Как их не забрали в колхоз?» Я сказал, что Иисус — Царь. А они ответили: «Все цари — злые люди, ко­торые властвуют над другими, поэтому Иисус тоже, наверное, был диктатором». Когда я рассказал им притчу о работниках на винограднике, гости закивали: «Они правильно поступили, восстав против хозяина виноградника. Виноградник должен принадлежать всем». Все библейские идеи для этих людей были новыми. Когда я рассказал о том, как родился Иисус, они задали мне вопрос, который показался бы кощунством для любого жителя Запада: «Так что, оказывается, Мария была женой Бога?» Разговаривая с ними и ещё со многими другими русскими, я осознал, что, проповедуя Евангелие для людей, которые прожили столько лет под властью коммунизма, не­обходимо прибегать к абсолютно новому подходу.

Этот подход действует и во многих других культурах. Мис­сионеры, которые работают в Центральной Африке, сталкива­ются с трудностями, пытаясь объяснить слова из книги пророка Исаии: «Если будут грехи ваши, как багряное, — как снег убе­лю; если будут красны, как пурпур, — как волну убелю» (Книга пророка Исаии 1:18). Никто в Центральной Африке никогда не видел снега, в их языке даже не существовало слова для обозначения этого понятия. Поэтому миссионерам пришлось перевести этот стих следующим образом: «Ваши грехи будут белые, как ядро кокосового ореха».

А нам необходимо было перевести Евангелие на «марксист­ский язык», чтобы сделать его понятным. Однако сделать это было не под силу нам самим, Святой Дух должен был действо­вать через нас.

В тот день капитан и молодая женщина-офицер обратились к Господу. Позже они очень помогали нам в нашем подпольном служении среди советских военных.

Мы тайно печатали и распространяли среди русских ты­сячи экземпляров Евангелия и другой христианской литера­туры. Через обращённых военнослужащих Советской армии мы контрабандой переправляли Библии и Новые Заветы в Советский Союз. Мы прибегали и к другим «хитростям», чтобы распространять Слово Божье среди русских. Солдаты уже по несколько лет служили вдали от дома, своих жён и детей. (Русские наделены необычайной любовью к своим детям.) Мой сын, Михай, и другие дети до десятилетнего возраста подходили к советским военнослужащим на улицах и в парках с карманами, набитыми Библиями, Евангелиями и другой христианской литературой. Солдаты ласкали их, нежно гладили по головкам, вспоминая своих собственных детей, которых не видели годами. Обычно они давали де­тям конфетку или плитку шоколада, а дети, в ответ, дава­ли солдатам Библию или Евангелие, которое те с радостью принимали. Часто то, что для нас делать было чрезвычайно опасно, дети могли сделать с легкостью и совершенно без­опасно. Они также были «маленькими миссионерами» среди русских. Последствия этого служения были впечатляющими. Немало русских солдат таким образом получили Евангелия, в то время как подарить их по-другому не было никакой возможности.

Проповедь в советских военных бараках

Мы работали среди русских не только путем личного обще­ния. Мы имели возможность проповедовать и в малых группах.

Русские очень любили часы. Они воровали их у всех, у кого только можно было украсть. Они останавливали людей на улицах и насильно отбирали у них часы. Русские носили по несколько часов на каждой руке, а у их женщин на шеях можно было увидеть будильники, которые свисали на цепочках. У них никогда раньше не было часов, и они никак не могли насладиться ими. Румыны, которые хотели приобрести часы, должны были идти в бараки Советской армии, чтобы купить украденные часы, часто приобретая свои собственные. Итак, для румын не было необычным заходить в русские бараки. Подпольная церковь также использовал этот повод, — приоб­ретение часов, — чтобы войти в бараки.

Впервые я проповедовал в российском бараке в день Петра и Павла, на большой православный праздник. Я отправился на военную базу будто бы купить часы. Я говорил, что одни были слишком дорогие, другие — слишком маленькие, третьи — слишком большие. Вокруг меня толпились солдаты, предлагая свои часы. Шутя, я спросил: «Есть ли здесь Пётр или Павел?» Сразу же откликнулось несколько человек. Тогда я спросил: «А вы знаете, что сегодня ваш православный праздник Петра и Павла?» (Несколько старших мужчин знали.) «А вы знаете, кем были эти Пётр и Павел?» — поинтересовался я. Конечно же, никто не знал, поэтому я начал рассказывать им об апостолах Петре и Павле. Один из старших мужчин прервал меня: «Ты пришел сюда не покупать часы! Ты пришел, чтобы рассказать нам о вере. Садись и расскажи нам! Но осторожно: мы знаем, кто среди нас ненадежный. Все присутствующие здесь свои люди, но когда я положу руку тебе на колено, — сразу же на­чинай говорить о часах. Когда же я заберу руку, — продолжай свой рассказ».

Вокруг меня собралось немало народу, и я начал рассказ о Петре и Павле, и о Христе, за Которого Пётр и Павел умерли. Время от времени в барак заходили люди, которым солдаты не доверяли. Тогда один из них клал руку мне на колено, и я начинал интересоваться часами. Когда человек выходил, я продолжал проповедовать о Христе. Эти посеще­ния повторялись благодаря русским солдатам-христианам. Многие их товарищи приняли Христа, и тысячи тайно полу­чили Евангелия. Немало наших братьев и сестёр из подпольной церкви были схвачены и жестоко избиты за это, однако ни один из них не выдал нас.

Выполняя такую работу, мы имели радость встречаться с братьями и сёстрами из подпольной церкви Советского Союза и узнавать об их служении. Прежде всего, мы видели в них святых. Ведь они пережили столько лет коммунистической ин­доктринации. Так же как не становится солёной рыба, живущая в солёной воде, они прошли «школу коммунизма», сохранив при этом свои души чистыми и непорочными для Христа.

Эти верующие имели такие чистые души! С великим при­скорбием они говорили: «Мы знаем, что серп и молот, которые мы носим на фуражках, — это знак антихриста». Они немало помогли нам в распространении Евангелия среди советских солдат и офицеров.

Могу засвидетельствовать, что они были наделены всеми чертами, присущими христианам, кроме разве что радости. Радость они переживали только во время обращения, затем она исчезала. Я часто думал об этом. Когда я спросил одно­го баптиста: «Как так, что у тебя нет радости?» — «Как я могу радоваться, — ответил он, — когда должен скрывать от пастора собственной церкви то, что я предан Христу, что веду активную молитвенную жизнь, стараюсь привести к Богу новые души? Пастор моей церкви — информатор НКВД. За нами всё время следят. К сожалению, именно пастыри пре­дали свою паству. Радость спасения глубоко живёт в наших сердцах, но мы потеряли ту внешнюю радость, которая есть у вас».

Христианство для нас было драматичным. Когда христиане в свободных странах приводят человека ко Христу, он ста­новится членом церкви, которая живет спокойной жизнью. Однако когда к Богу приходит житель порабощённой страны, мы знаем, что он сразу же может оказаться в тюрьме, а его дети — остаться сиротами. Поэтому радость от приобретения новой души для Христа всегда омрачается осознанием цены, которую придётся заплатить за это. Таким образом, мы стол­кнулись с совершенно новым типом христиан — христианами подпольной церкви.

В нашем служении нас подстерегало немало неожиданно­стей.

Так же как много людей думают, что они христиане, на са­мом деле ими не являясь, мы убедились, что немало русских, которые верили в то, что они — атеисты, на самом деле ими не были.

Однажды, когда я ехал в поезде, напротив меня сидел со­ветский офицер. Я только начал рассказывать ему о Христе, как он разошелся потоком атеистических доводов, отрицаю­щих существование Бога. Цитаты из работ Маркса, Сталина, Вольтера, Дарвина и других тех, кто отрицали Библию, как потоки, текли с его уст. Он говорил так быстро, что не давал мне возможности произнести и слово. Он говорил около часа и почти убедил меня в том, что Бога не существует. Когда он завершил свою речь, я спросил: «Если Бога не существует, почему же ты молишься к Нему, когда приходит горе?» Слов­но вор, пойманный на преступлении, он покраснел и спросил: «А откуда ты знаешь, что я молюсь?» Я настаивал: «Я пер­вый спросил. Так почему же ты молишься? Отвечай!» Офицер опустил голову и произнёс: «На фронте, когда мы попадали в фашистское окружение, молились все! Мы не знали, как пра­вильно это делать, поэтому говорили: «Бог и Дух! Помоги!» Не замечательная ли это молитва в глазах Того, кто смотрит на сердце?

Однажды я познакомился с четой советских скульпторов. В ответ на мой рассказ о Боге они запротестовали: «Нет, Бога не существует. Мы — безбожники. Но мы расскажем тебе что-то интересное, что произошло с нами.

Однажды мы работали над памятником Сталину. Во время работы моя жена сказала мне: «Посмотри на большие пальцы своих рук! Если бы наши большие пальцы не были размещены в зеркальном отображении относительно друг друга и если бы пальцы на руках были такими же, как на ногах, мы не могли бы держать в руках молоток, долото, инструменты, книги и даже кусок хлеба. Человеческая жизнь была бы невозможна без большого пальца. Итак, кто создал большой палец? Мы оба прошли школу марксизма и знаем, что небо и земля образо­вались сами по себе. Они не созданы Богом. Как нас научили, так мы и верили. Но если Бог не сотворил небо и землю, если даже Он создал лишь большой палец, Он уже достоин хвалы за создание этой важной мелочи.

«Мы хвалим Эдисона, Белла и Стивенсона, которые изо­брели электрическую лампочку, телефон, железную дорогу и прочее. Так почему же не хвалить Того, Кто создал палец? Если бы у Эдисона не было большого пальца, он ничего не изо­брел бы. Так вот, это правильно — прославлять Бога, Который создал большой палец».

Слова жены разозлили мужа, как это часто бывает с му­жьями, когда жены говорят им мудрые слова. «Не говори глу­постей! Тебя учили, что Бога не существует. Кроме того, дом может быть напичкан «жучками». Ты можешь навести на нас беду. Запомни раз и навсегда, что Бога не существует. И на небе никого нет!»

Жена ответила: «Удивительно! Если на небе живёт Всесиль­ный Бог, в Которого по своему безрассудству верили наши праотцы, то это естественно, что все мы имеем большой палец. Всемогущий Бог может всё, поэтому Он может создать и па­лец. Но если в небе нет никого, то я буду поклоняться этому «Никому», Кто создал большой палец!»

Так они начали верить в «Никого»! Со временем их вера в этого «Никого» переросла в веру в Бога — Cоздателя не только большого пальца, но и звёзд, цветов, детей и всего прекрасного в жизни. Эта история напоминает историю о том, как в древние времена в Афинах Павел встретил людей, которые поклонялись «неведомому Богу» (Книга Деяний 17:23).

Эти супруги были несказанно счастливы услышать от меня о том, что в небе действительно есть Бог-Дух. Он — Дух люб­ви, мудрости, истины и силы, Который так возлюбил их, что послал Своего единородного Сына на крестную смерть за них.

Как оказалось, они верили в Бога, сами того не зная. Бог дал мне честь помочь им подняться на ступень выше в их вере — к покаянию и искуплению.

Однажды на улице я заметил русскую женщину-офицера. Я подошел к ней и сказал: «Я знаю, что невежливо обращаться на улице к незнакомой женщине, но я пастор и мои намерения искренни. Я хочу рассказать вам о Христе».

«Вы любите Христа?» — воскликнула она. «Да! Всем серд­цем». Она кинулась ко мне в объятия и начала расцеловывать меня. Я смутился. Я чувствовал себя очень неудобно, ведь я был пастором. Придя в себя, я начал отвечать на её объятия, надеясь, что все подумают, что мы — родственники. Она вос­кликнула: «Я тоже люблю Христа!» Я пригласил женщину до­мой и с удивлением узнал, что она ничего не знала о Христе, совсем ничего, кроме его имени. И всё же она любила Его. Она не знала ни о том, что Он был Спасителем, ни о том, что именно означало спасение. Не знала она и того, где жил и умер Христос. Она не слышала ни о Его учении, ни о жизни, ни о служении. Она была для меня феноменом: как можно любить кого-то, зная только его имя?

Когда я выразил женщине своё удивление, она объяснила: «В детстве меня учили запоминать по картинкам. Например, «А» — это «автобус», «Б» — это «башня», а «В» — это «вагон» и так далее.

Когда я перешла в старшие классы школы, нас учили, что наша святая обязанность — защищать свою коммунистическую Родину. Нас воспитывали в духе коммунистической морали. Однако я не знала, что обозначают слова «святая обязанность» и «мораль». Мне нужна была ассоциативная картинка. Я знала, что наши предки ассоциировали всё прекрасное, достойное уважения и поклонения с иконами. Моя бабушка, например, всегда склонялась перед изображением, которое называла Хри­стом. Я полюбила это имя. Оно стало таким близким для меня! Само звучание этого имени наполняет меня радостью».

Когда я слушал её слова, мне в голову пришёл стих из По­слания к филиппийцам, 2:10, в котором говорится, что перед именем Иисуса преклонится всякое колено. Возможно, на время антихристу и удастся стереть с лица земли знание о Боге. Однако в самом имени Иисуса — сила, способная привести человека к свету.

Она приняла Христа в моём доме, и теперь Тот, Чье имя она так любила, живёт в её сердце.

Каждое мгновение, проведенное с русскими, было полно по­эзии и глубокого смысла. Сестра, которая проповедовала Еван­гелие на железнодорожных станциях, дала мой адрес офицеру, который заинтересовался Божьим Словом. Как-то вечером он появился на пороге моего дома — высокий, красивый лейте­нант Советской Армии.

Я спросил его: «Чем я могу помочь?»

Он ответил: «Я пришел за светом».

Я начал читать ему важнейшие отрывки из Писания. Он положил свою руку на мою и сказал: «Прошу тебя, не обмани меня. Я принадлежу к народу, который держат в темноте. Ска­жи мне, пожалуйста, правду: это настоящее Слово Божие?» Я заверил его, что оно настоящее. Он слушал в течение не­скольких часов, а потом принял Христа.

Русские редко бывают поверхностными и неискренними в вопросах религии. Борются ли они против религии, ищут ли Христа, что бы они ни делали, они делают это искренне, от чистого сердца. Вот почему во времена коммунизма в России христиане были такими успешными миссионерами. Так сло­жилось и исторически, что русские с давних времен — рели­гиозный народ. Страны, подобные их, — дозрелая нива для труда благовестия, и когда они, один за другим, принимают Евангелие, меняется ход истории. Как трагично, что Россия и её народ испытывают такую жажду к Слову Божию, и тем не менее многие почему-то оставляют их без внимания.

Наше же служение среди русских принесло богатый плод.

Я вспоминаю Петра. Никто не знает, в какой из советских тюрем он исчез. Он был ещё совсем молодой, лет двадцати. Он также попал в Румынию с Советской армией. Он обратился во время одной из тайных встреч и сразу же попросил меня крестить его. После крещения я спросил Петра, какой стих из Библии так поразил его, что он решил посвятить свою жизнь Богу.

Он ответил, что когда-то слышал, как в 24-й главе Евангелия от Луки я читал о встрече Иисуса с двумя учениками на пути в Эммаус: «И приблизились они к тому селению, куда шли. Он [Иисус] делал вид, что хочет идти дальше». Пётр сказал: «Я не понимаю, почему Иисус сказал, что хочет идти далее. Я убежден, что Он желал остаться со Своими учениками. Почему же тогда Он так сказал?» Я объяснил, что Иисус поступил так из вежливости. Он хотел убедиться, что Его присутствие было желанным. Видя, что Его приглашали, Иисус с радостью вошел в их дом. Коммунисты — невежды. Они насильно врываются в сердца и умы людей. Они заставляют слушать их с раннего утра до поздней ночи. Для этого они используют школы, радио, газеты, плакаты, фильмы, лекции по атеизму и делают это всю­ду, куда ни пойдёшь. Люди вынуждены непрерывно слушать их безбожную пропаганду, нравится им это или нет. Иисус уважает свободу человека. Он тихо стучит в дверь его сердца.

«Иисус завоевал меня Своей вежливостью», — признался Пётр. Этот контраст между коммунизмом и Христом убедил его. Он — не единственный русский, которого поразил характер Иисуса. (Как пастор, я сам никогда об этом не задумывался.)

После обращения Пётр неоднократно рисковал своей жиз­нью и свободой, переправляя в Советский Союз христианскую литературу и помогая подпольной церкви в Румынии и России. Со временем он был арестован. Когда я в последний раз слы­шал о нём, он всё ещё был в тюрьме. Может, он уже умер? Интересно, где он сейчас, отдыхает на небе или продолжает свою борьбу на земле? Не знаю… Это известно только Богу.

Как и Пётр, многие другие люди были не просто обращены. Мы не должны останавливаться, приведя очередную душу к Господу. Сделав это, мы выполнили лишь часть своей задачи. Каждая душа, обращённая ко Христу, должна стать душой- победительницей. Русские не только обращались к Богу, но и становились миссионерами подпольной церкви. Они были мужественными и бесстрашными ради Христа и всегда повто­ряли, что это — наименьшее, что они могут сделать для Того, Кто умер за них.

Наше подпольное служение порабощённому народу

Ещё одним аспектом нашего служения была подпольная миссионерская работа среди румын.

Сначала коммунисты пытались привлечь лидеров церкви на свою сторону, искушая их, однако очень скоро они сбросили маску. Тогда начался террор и многотысячные аресты. Для нас стало так же сложно привести душу ко Христу, как ранее это было для русских.

Со временем мне пришлось сидеть в тюрьме вместе с теми, кого, благодаря Божьей милости, мне удалось обратить ко Хри­сту. Я сидел в одной камере с мужчиной, заключённым за веру во Христа, дома у которого остались шестеро детей. Жена и дети голодали. Он уже никогда не смог их увидеть. Я спросил его: «Ты не сердишься на меня за то, что я обратил тебя ко Христу, за то, что твоя семья оказалась в такой нищете?» Он ответил: «Мне не хватает слов, чтобы выразить тебе свою благодарность за то, что ты привел меня к прекрасному Спа­сителю. Я ничего сейчас не изменил бы».

Проповедовать в таких условиях было нелегко. Люди чув­ствовали себя угнетёнными. Коммунисты отобрали у всех их имущество. У фермеров они забрали поля и овец, у парикма­херов и портных — мастерские. Причём имущество экспро­приировали не только у капиталистов, бедные граждане тоже пострадали. Почти в каждой семье кто-то был заключен, бед­ность постоянно возрастала. Люди спрашивали: «Почему Бог любви допускает такой триумф зла?»

Для апостолов тоже нелегко было проповедовать Христа в страстный четверг, когда Он умер на кресте со словами: «Боже Мой, Боже Мой, зачем Ты Меня оставил?» Впрочем, тот факт, что наш труд продолжал приносить плод, доказывает, что это было от Бога. Христианская вера готова ответить на все вопросы. Иисус рассказал нам о Лазаре, бедном нищем, Жажда русских ко Христу 27

обездоленном, как и мы, который умирал, терпел голод, его раны лизали псы, а когда жизнь Лазаря закончилась, ангелы забрали его на лоно Авраамово.

ЧИТАТЬ ДАЛЕЕ